Я молодых, в остатках сопель, боюсь, трясущих жизнь, как грушу: Добро, не отвергая средства зла, по ним и пожинает результаты; в раю, где применяется смола, архангелы копытны и рогаты.

Волчий Мир (сборник) (2)

Бойцы- Мафиози тут снова пройдут А всё начиналось в больших городах Бойцы собирались в тёмных дворах Учились без страха Врагов побеждать Быть верными Слову и верить и ждать. Не все отважились податься в Мафию И тут примерная не катит биография Костюмы - строгие, слова - суровые Очки все чёрные, стволы - здоровые. Каленым Кастетом раскалывать щит Смертельным ударом в обход всех защит Отряд Мафиози собрали из Войнов С тех пор Города не уснули спокойно.

Когда клубится страх кромешный; и тьму пронзает лай погонь,; благословен любой, посмевший; не задувать в себе огонь. С историей не близко.

Можно сказать, мучительно трудно! Дополнен 8 лет назад Решила поддержать ученика. Я бы каждому по 10 баллов, но, увы, не положено! Лучший ответ Мы варимся в странном компоте, Где лгут за глаза и в глаза, Где каждый в отдельности-против,.

Вслух, что рабство нашло приют В самых высших российских сферах. Ваш Владимир Владимирович Пашет, будто раб на галерах, Лишь за то, что он не москвич. Русские люди Я хочу про вас в Голливуде Снять блокбастер трехчасовой. Про свободу рабов от крыши, Где в финале все будет так: Ну а я блесну в главной роли, Наложу под Путина грим.

Когда клубится страх кромешный и тьму пронзает лай погонь, благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь.

Что будет сын тогда ломать? Засрав дворцы до вида хижин и жизнь ценя как чью-то милость, палач гуляет с тем, кто выжил, и оба пьют за справедливость. Где лгут и себе и друг другу и память не служит уму, история ходит по кругу из крови — по грязи — во тьму. ПАМЯТЬ Блажен, кто хоть недолго, но остался в меняющейся памяти страны, живя в уже покинутом пространстве звучанием затронутой струны. А близость с тем, а нежность к той давно мертвы, и память стала — как настой разрыв-травы.

Полно парадоксов таится в природе, и ясно один из них видится мне: А кто теперь не знает, что истая любовь чревата муками? И родина мне щедро изменяет с подонками, прохвостами и суками.

Я раб у собственной свободы… (сборник)

Не стану врагу я желать по вражде ночей под тюремным замком, но пусть он походит по малой нужде то уксусом, то кипятком. В кровати, хате и халате покой находит обыватель. А кто романтик, тот снует и в шестеренки хер сует. С тихой грустью художник ропщет, что при точно таком же харче у коллеги не только толще, но еще и гораздо ярче. В конторах служат сотни дур, бранящих дом, плиту и тряпку; у тех, кто служит чересчур, перерастает матка — в папку. Не суйся запевалой и горнистом, но с бодростью и следуй, и веди; мужчина быть обязан оптимистом,.

Игорь Миронович Губерман. Когда клубится страх кромешный и тьму пронзает лай погонь, благословен любой, посмевший не задувать.

Слой человека в нас чуть-чуть наслоен зыбко и тревожно; легко в скотину нас вернуть, поднять обратно очень сложно. Где лгут и себе и друг другу, и память не служит уму, история ходит по кругу из крови - по грязи - во тьму. Когда клубится страх кромешный И тьму пронзает лай погонь благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь. В прошлом были те же соль и мыло, хлеб, вино и запах тополей; в прошлом только будущее было радужней, надежней и светлей.

Когда сидишь в собраньях шумных, язык пылает и горит; но люди делятся на умных и тех, кто много говорит.

афоризм «Когда клубится страх кромешный...»

Том Посвящается Юлию Китаевичу — любимому другу, автору многих моих стихов. Эту книгу не следует читать подряд и много, лучше по чуть-чуть из разных глав — по настроению. Эту книгу не следует читать как источник непререкаемой истины, ибо таковой в природе нет. Эту книгу не следует читать, ища житейской мудрости, ибо автор сам по ней тоскует.

Эту книгу не следует читать ради полезных мыслей, ибо они всегда противоречат друг другу. Эту книгу не следует читать в надежде на советы и рецепты, ибо умному они не нужны, а дураку не помогут.

Когда клубится страх кромешный и тьму пронзает лай погонь, благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь. Игорь Губерман Глава 1.

Не могу эту жизнь продолжать, а порвать с ней мучительно сложно; тяжелее всего уезжать нам оттуда, где жить невозможно. Примерзла душа к этой стылой земле, вросла в эту гиблую почву Губерман.

Новое в блогах

А я тож хочу стишок отписАть! Бабка дряхлой рукою крошит батон, Шепчет ласково: И, роняя скупую слезу на газон, Из кустов к ней полут алкоголики

Когда клубиться страх кромешный и тьму пронзает лай погонь, благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь. *. Я волоку.

Звоните поздней ночью мне, друзья, не бойтесь помешать и разбудить; кошмарно близок час, когда нельзя и некуда нам будет позвонить. Красив, умен, слегка сутул, вчера в себя я заглянул и вышел с омерзением. Пишу не мерзко, но не ровно; трудиться лень, а праздность злит. Живу с еврейкой полюбовно, Я живу - не придумаешь лучше, сам себя подпирая плечом, сам с собой не согласный ни в чем.

Я понял вдруг, что правильно живу, слава Богу, не бездарен, по чувству, что во сне и наяву что происходит, благодарен. Будущее - вкус не портит мне, мне дрожать за будущее лень; думать каждый день о черном дне - значит делать черным каждый день. Я не верю вранью отпетому о просвете во мраке мглистом. И поэтому Во всем со всеми наравне, как капелька в росе, в одном лишь был иной, чем все - что жить не мог в говне.

Книга Гарики на каждый день читать онлайн

Я молодых, в остатках сопель, боюсь, трясущих жизнь, как грушу: Добро, не отвергая средства зла, по ним и пожинает результаты, в раю, где применяется смола, архангелы копытны и рогаты.

Когда клубится страх кромешный. И тьму пронзает лай погонь благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь. Расхожей фразой обеспечась.

Проза , Юмористическая проза Серия: Гарики на каждый день Посвящается Юлию Китаевичу - любимому другу, автору многих моих стихов. Эту книгу не следует читать подряд и много, лучше по чуть-чуть из разных глав - по настроению. Эту книгу не следует читать как источник непререкаемой истины, ибо таковой в природе нет. Эту книгу не следует читать, ища житейской мудрости, ибо автор сам по ней тоскует. Эту книгу не следует читать ради полезных мыслей, ибо они всегда противоречат друг другу.

Эту книгу не следует читать в надежде на советы и рецепты, ибо умному они не нужны, а дураку не помогут.

Читать бесплатно книгу Гарики на каждый день - Губерман Игорь

Начал читать фантастику, надеясь, что в ней- то со страхом не встречусь. В одном рассказе была развернута такая идея, что для выполнения какой ни будь неприятной функции, изготавливается двойник человека. Такой двойник после выполнения задачи - убийства зловредного зверя почувствовал вкус к жизни и страх ее потерять. Он проникает с черного хода в дом настоящего хозяина, и когда его спрашивают по телефону, он отвечает, что хозяин дома.

"Когда клубится страх кромешный и тьму пронзает лай погонь, благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь" (И.Губерман).

Гарики на каждый день. Том 1 Посвящается Юлию Китаевичу - любимому другу, автору многих моих стихов. Эту книгу не следует читать как источник непререкаемой истины, ибо таковой в природе нет. Эту книгу не следует читать, ища житейской мудрости, ибо автор сам по ней тоскует. Эту книгу не следует читать ради полезных мыслей, ибо они всегда противоречат друг другу. Эту книгу не следует читать в надежде на советы и рецепты, ибо умному они не нужны, а дураку не помогут.

Может быть, эту книгу вообще не следует читать.

Гарики на каждый день

Я охладел к научным книжкам не потому, что был ленив; ученья корень горек слишком, а плод, как правило, червив. Душа отпылала, погасла, но ей, как и прежде, неясно, и фактом, что делать и кто виноват. Весенние ликующие воды поют, если вовлечься и прильнуть, про дикую гармонию природы и знать о нас не знающей ничуть. Моей душе привычен риск, но в час разлуки с телом бренным ей сам Господь предъявит иск за смех над стадом соплеменным.

"Когда клубится страх кромешный и тьму пронзает лай погонь, благословен любой, посмевший не задувать в себе огонь" (Игорь Губерман). Відповісти.

Получив пять лет лагерей по сфабрикованному делу в конце семидесятых, он резко изменил свою судьбу и вышел на свободу, приобретя невольный колоссальный жизненный опыт. В этой книге читатель найдет подборку циклов четвертостиший гариков разных лет, объединенных темой свободы и ответственности за нее. Полные неподцензурной иронии, они и сегодня читаются как манифест искреннего и познавшего жизнь, но не разочаровавшегося в ней человека.

Cursed Forest #2 - Кромешный ад